Полустанки на Транссибирской магистрали. Иллюстративное фото

Европейцы осваивают Транссиб: бесконечный Байкал и тунгусские блюда

56
(обновлено 16:29 08.08.2016)
В Латвии лет пятнадцать назад на путешественников в Сибирь смотрели как на первопроходцев "диких земель", а поездка по Транссибирской магистрали приравнивалась чуть ли не к подвигу. Сейчас те, кто устал от цивилизации, все чаще приезжают в Сибирь — продышаться.

Игорь Мейден

Я стал путешествовать по Сибири с начала нового тысячелетия: Тува, Хакасия, Красноярский край и Забайкальский, Иркутская область и Бурятия. Сказочные места, где оживают легенды. И с каждым годом видел, как европейцы все уверенней открывают для себя Восточную Сибирь, в которой легко потеряются их франции, германии, швеции, норвегии и прочие испании с италиями — даже и не заметишь. Сибирский размах!

Игры со временем в поезде дальнего следования

Проклеенная карта Восточной Сибири лежит у меня на столе в плацкартном вагоне поезда, который уже пятый час (!) идет вдоль Байкала. На карте ручкой я каждый год отмечал места, где побывал ранее, а в тетрадке записывал, куда теперь планирую попасть: Нижнеудинск; горная Тофалария; таежный Жигаловский район, где протекает Лена; и Качугский, где меня уже ждали эвенки; горы за станцией Орленок, скалы близ бухты Песчаная на Байкале — и это еще не все…

Байкал кажется бесконечным, и время спотыкается о его берега — скалистые и высокие, на которые, словно волной, поднялись березы и кедры — да так там и замерли. За окном — свое время, но и в поезде оно у всех разное.

Берега Байкала: вдоль славного моря поезд по пути от Бурятии до Иркутской области идет более пяти часов.
© Sputnik / Igor Maiden
Берега Байкала: вдоль "славного моря" поезд по пути от Бурятии до Иркутской области идет более пяти часов.

Поезд едет по московскому времени, его же показывают часы на станциях, но при этом все там живут по местному. На электронных часах где-то в Прибое, Ореховой Пади или Боярской моргает 03:00, а кругом уже жизнь кипит: в Иркутской области разница в пять часов с Москвой.

Во время коротких остановок к вагонам подбегают продавцы ягод — назло полиции, которая запрещает такой "малый бизнес": ведро клубники — 500 рублей, пакет вареной картошки — 100, копченая рыба — 50. Маленькие станции словно просыпаются, когда там останавливаются поезда.

Проводники, кажется, тоже запутались, а многие и вовсе относятся к столичному времени философски: на часах —  глубокая ночь, а за окном давно рассвет. Поездка по Транссибу сквозь часовые пояса России — большое путешествие. Я несколько раз его совершал в плацкартном вагоне, где ехать намного интересней, чем в коробке-купе. Так же поступают и другие европейцы. Туристов с каждым годом на Транссибе все больше.

Полустанки по Транссибирской магистрали.
© Sputnik / Igor Maiden
Полустанки по Транссибирской магистрали.

Напротив меня сидят девушки из Голландии — Аннека и Грит. Они уже второй месяц путешествуют —  от Дальнего Востока. У Аннеки тоже была своя карта — тоже изрядно помятая, а еще — пачка билетов на поезд с разных станций.

"Мы сели в поезд во Владивостоке (до него из Амстердама летели) в конце мая. Доезжаем до станции по намеченному маршруту — и выходим, а потом на ней же садимся в поезд, но — недели через две. Только что были в Улан-Удэ — Бурятию для себя приоткрыли", — говорит Аннека.

Они вышли в Иркутске, и место Грит занял немец Дитрич: он затащил в вагон велосипед и каким-то чудом затолкал его на третью полку. Дитрич решил проехать по Сибири на велосипеде. На днях он вернулся из поселка Хужир на Ольхоне (от Иркутска до него почти 300 километров в один конец).

"Омуля наелся на десять лет вперед! Люди меня везде принимали. Сибирь люблю! Уже в пятый раз сюда приезжаю", — сказал Дитрич.

Он, как и я, давно устал от Европы. И раз в год обязательно приезжает продышаться — в Сибирь, где человеческие отношения совсем другие, а природа такая, что никакой Европе, задыхающейся в городах, и не снилось. И время здесь совсем другое.

Вертолет в угаре

Моя станция — Нижнеудинск (ночь от Иркутска). На окраине городка затерялся аэродром — деревянный домик вековой постройки, откуда летают на вертолетах Ми-8 в Тофаларию. Там живет один из самых малочисленных народов — тофы (когда-то назывались карагасы — "черные гуси", группа тюркоязычных племен), которых в России чистокровных осталось всего-то человек 200.

Тофалария, можно сказать, отдельная страна вне цивилизации, затерянная в горно-таежных глубинах Восточных Саян. Граничит она с Красноярским краем, Тувой и Бурятией. Здесь всего три поселка — Алыгджер, Верхняя Гутара и Нерха.

Красивей этого места, говорят, нет ничего в Иркутской области. Вот только попробуй попади туда! В дождь вертолет, оказывается, не летает, в туман тоже.

Я и тофы должны были вылететь в 11:00. Но, хотя небо в Нижнеудинске было ясное, вертолет отказывался нас нести в Алыгджер, где горы утонули в дыму от пожаров в Красноярском крае, и еще дождь шел.

XXI век – аэропорт в Нижнеудинске.
© Sputnik / Igor Maiden
XXI век – аэропорт в Нижнеудинске.

"И неизвестно, какой прогноз будет через час: в горах погода все время меняется. В прошлом году мы половину августа, как на работу, сюда приходили с детьми, а улетели домой, в Алыгджер, только в начале сентября. А три дня назад из Тофаларии группа туристов вернулась: планировали на десять дней, а застряли на двадцать — не могли улететь", — рассказывал мне тоф Виктор.

В этот день я так и не улетел. И прогноз не обещал ничего хорошего на ближайшую неделю. Увы. Тофаларию отложим… А пока пора было через Иркутск ехать в Качуг — поселок в центральной части Иркутской области, в окрестностях которого живут эвенки.

Тунгусские дети амая не боятся

От Иркутска до Качуга на маршрутке часа четыре. Ходит она раз в день — туда и обратно. Это теперь здесь дорога, а раньше только "Уралы" еле проезжали, увязая в болоте и переваливаясь через упавшие деревья.

Жить по суровым законам тайги в северном районе учатся с детства: ребенок с семи лет умеет держать в руках ружье, а еще раньше — скакать на лошади. Это сейчас эвенки (переводы слова разнятся — "распустившийся цветок", "люди с мерзлыми губами", и еще есть варианты), они же тунгусы ("идущие по горам"), одна из малочисленных народностей, а века назад — одна из крупнейших. Здесь была их земля.

Вплоть до XX века великая Ангара называлась Верхней Тунгуской. Даже Иркутский острог, из которого и вырос Иркутск, назывался Яндашским. Построили его казаки по прошению у тунгусского князя Яндаша. И ученые спорили: не Ангара впадает в Енисей, а Енисей втекает в Верхнюю Тунгуску. И, возможно, последняя — это и есть самая полноводная река Сибири. Правда, теперь все иначе: Тунгуска — обычная река на севере области, а чистокровных эвенков в регионе несколько сотен.

В Качуге я познакомился с эвенкийским охотником Сергеем Малютиным. Он готовился уйти в тайгу месяца на два, а дом оставить внучкам — 14-летней Ольге и 15-летней Жанне. Жанна в Качуге живет, а вот Ольга — в деревушке Чинонга, до которой три дня через тайгу вдоль рек Шона и Киренга.

В Качуге за забором — не дом, а тунгусский чум: его жители говорят, что в нем намного комфортней, чем в срубе.
© Sputnik / Igor Maiden
В Качуге за забором — не дом, а тунгусский чум: его жители говорят, что в нем намного комфортней, чем в срубе.

"Мы амая (медведя. — Ред.) там часто видим. Он не трогает, когда кричишь громко: пугается и бежит, точно карамун (белка. — Ред.). Когда амай близко, стрелять надо не в него, не в воздух, а в землю: у зверя подушечки на лапах нежные совсем —  чувствуют, как земля дрожит, и страшно ему, — сказала мне Ольга и достала из кармана чей-то зуб размером с половину ее ладошки. — Волчий. Зверя отец убил зимой. Холодно тогда было — минус 50, кедры трещали".

Ольга с сестрой поставили на стол варенье из таежных ягод и сказали: если бы я приехал после охоты деда, то угостили бы другим. Излюбленные блюда тунгусов: оман — костный мозг крупных копытных, хаген — сырая печень дичи, еще, конечно, горячая кровь только что убитого зверя.

Две эвенкийские сестры — Ольга и Жанна из поселка Качуг.
© Sputnik / Igor Maiden
Две эвенкийские сестры — Ольга и Жанна из поселка Качуг.

В Качуге в магазине, где я покупал фантастического вкуса лимонад с небольшого завода в поселке, мне рассказали историю, как Сергей Малютин однажды ножом убил медведя — ударом в висок, в самое уязвимое место: "Ружье-то заклинило после первого выстрела зверю в лоб, от него пуля отскочила, как от брони". Сергей Петрович мне потом эту шкуру показал — действительно, в виске зверя была дырка от ножа.

Говорят, ему духи тайги помогают, о чем здешний шаман когда-то позаботился. Надо будет и мне потом к шаману сходить, чтобы тот договорился с духами — и те помогали бы в путешествии дальше по Сибири.

56
Комментарии
Загрузка...