Николай Губин.

Ликвидатор из Эстонии: я почувствовал, что такое атом

262
(обновлено 21:21 18.04.2016)
Три десятилетия назад мир потрясла крупнейшая катастрофа в истории атомной энергетики — авария на Чернобыльской АЭС. Устранением ее последствий на протяжении нескольких лет занимались так называемые ликвидаторы. Николай Губин — один из тех, кого в 1986 году призвали из Эстонии.

ТАЛЛИНН, 18 апр — Sputnik. Его знакомых, попавших в первую "волну", уже давно нет в живых — им пришлось лопатами сбрасывать с крыши ЧАЭС радиоактивный графит. Николаю "повезло" попасть в следующую партию ликвидаторов — его призвали в сентябре, спустя пять месяцев с момента аварии.

Зона отчуждения Чернобыльской АЭС.
© Sputnik / Евгений Котенко

Он прекрасно помнит тот день, когда получил повестку. Ему было 35. На тот момент Николай работал автокрановщиком в Таллиннском управлении механизации. В конце рабочей смены на проходной его остановил майор и вручил ему постановление. О том, что придется лететь в Чернобыль, военный сказал сразу. Времени на сборы не дали.

Попрощаться с родными Николаю не удалось. О том, куда забрали папу, его дети узнают только тогда, когда им поступит звонок из Чернобыля. Как оказалось, военным нужны были десять специалистов для работы на автокранах. Медкомиссия стала для Николая формальностью — несмотря на радикулит, врачи признали его здоровым.

Спустя несколько часов его и еще девять эстоноземельцев посадили в самолет Ан-12. К тому моменту все они знали, что станут ликвидаторами, но конкретное место работы по-прежнему оставалось загадкой.

Полученные рентгены оценивали на глаз

Самолет приземлился в городе Овруч на севере Украины. Там Николай познакомился с вертолетчиками, которые забрасывали в зону аварии специальную химическую смесь для предотвращения дальнейшего разогрева реактора.

Дезактивация зданий Чернобыльской АЭС
© Sputnik / Игорь Костин
Дезактивация зданий Чернобыльской АЭС

"Один из вертолетчиков разговаривал с нами. Говорил, мол, ребята, вы не бойтесь, — вспоминает Николай. — А через какое-то время он скончался от радиации".

Из Овруча эстоноземельцев повезли в небольшое село Стечанка в 25 километрах от Чернобыля. На сегодняшний день этого места больше нет, оно было снято с учета в связи с отселением жителей из-за неблагополучного радиационного фона. Тридцать же лет назад в Стечанке находился целый батальон. Новую смену разместили в бывшем детском саду.

Машина, работавшая в зоне Чернобыльской АЭС
© Sputnik / Игорь Костин
Машина, работавшая в зоне Чернобыльской АЭС

Утром Николай увидел машины, на которых им предстояло работать. Кабины некоторых автокранов были покрыты тонким свинцовым слоем, который должен был защищать от радиации. В то же время никаких других средств защиты, кроме марлевых повязок, новой смене не выдали. Индивидуальных дозиметров не было тоже — полученные дозы радиации оценивали на глаз, исходя из примерных расчетов.

Запчасти таскали с могильников

Работать пришлось в Чернобыле, в 18 километрах от ЧАЭС. По реке сюда приходили грузовые баржи, и в задачи автокрановщиков входила выгрузка на берег коробов для теплотрасс. Когда короба закончились, помощь Николая понадобилась при монтаже трубопровода. Машины часто ломались, а с запчастями в городе была напряженка. Поэтому водителям часто приходилось посещать так называемые могильники, где была собрана и оставлена техника, принимавшая участие в ликвидации аварии. "Фонило" там неслабо, но выбора не было — запчасти можно было раздобыть только там.

Кладбище радиоактивной техники в зоне Чернобыля
© Sputnik / Игорь Костин
Кладбище радиоактивной техники в зоне Чернобыля

Несколько раз приходилось работать и в окрестностях ЧАЭС. Там горел вещевой склад, и Николаю было поручено на автокране расчищать подъезд для пожарных машин. Эпицентр катастрофы произвел на него неизгладимое впечатление.

"Я видел возле станции лес. Такой молодой — и весь рыжий", — вспоминает Николай.

Основная работа происходила непосредственно в Чернобыле. Однако даже на расстоянии в два десятка километров влияние радиации на организм было существенным. После двух месяцев такой работы Николай стал чувствовать постоянное давление в висках, его голос охрип, а десятичасовой рабочий день в опасной зоне стал причиной ежедневного стресса.

Поэтому неудивительно, что после очередного звонка жены Николай попросил старшего лейтенанта перевести его в Припять (2 км от ЧАЭС) для работы на самосвале. Ведь так он мог быстрее набрать максимально допустимую дозу радиации в 25 бэр и вернуться домой, к родным, раньше трехмесячного срока.

"Я хотел быстрее вернуться назад", — тяжело вздыхает Николай.

Отдать долг и вернуться домой

Но его не пустили — просто не нашлось замены. Вне зависимости от набранных рентгенов, до прибытия новой смены покинуть зону было нельзя, и Николай застрял в Припяти на целый месяц. На самосвале он возил зараженный грунт в специальные могильники. Эта работа стала для него серьезным ударом по здоровью: в результате трехмесячного пребывания в Чернобыльской зоне Николай получил облучение в 32 бэра.

Вернуться домой ему разрешили лишь под самый Новый год, 27 декабря. В качестве "подарков" мирный атом оставил Николаю ставший хроническим радикулит, охрипший голос и болезненные воспоминания от вырвавшейся на волю стихии.

"Я почувствовал, что такое атом. Это не дай бог", — признается Николай.

Фотографий из Чернобыля у него нет, фотоаппарат в то время был роскошью, и в зону его никто не брал из-за риска выхода техники из строя. Да и когда работаешь в эпицентре крупнейшей в истории техногенной катастрофы, рискуя своей жизнью и здоровьем, то о красивых фотографиях времени думать нет. Мысль была лишь одна — отдать честно свой долг и вернуться домой.

 

262
Тема:
30 лет со дня аварии на ЧАЭС (16)
По теме
Путешествие в Чернобыль и обратно
Грибаускайте о БелАЭС: мы все помним о Чернобыльской трагедии
Губарев: эксперименты с ядерным топливом могут привести к повторению Чернобыля
Комментарии
Загрузка...